В Финляндии у нас был расслабленный отдых, в основном мы гуляли неподалёку от дома, по лесам и озёрам, но в один из дней все же решили выбраться в ближайший город и им оказался Наантали, через озеро от которого располагалась страна муми-троллей, со сказочными домиками, резными дверцами и окошками, и зимней тишиной, которой здесь не бывает летом.

— Красиво! — самой себе сказала мама. — Красиво и удивительно. Теперь, когда у меня есть время чувствовать и ощущать, я вижу, что все — просто потрясающе.

Ведь если не болтать зря, к тебе проникнутся уважением. И подумают, что тебе многое известно и что ты живешь страшно увлекательной жизнью.

Ничего так не люблю, как звезды. Перед сном я всегда смотрю на звезды и гадаю, кто там живет и как до них добраться. Небо кажется таким дружелюбным, когда в нем полно маленьких глазок.

Запах — очень важная вещь, он напоминает о том, что пережито, он похож на тонкое, но надежное покрывало, сплетенное из воспоминаний.

Ты — путешественник, на краткий срок ты — свободен.

Когда у тебя возникает желание что-то сделать, нужно немедленно принимать решение и не ждать, пока это настроение пройдет.

Я полагаю, что каждое полотно, натюрморт, ландшафт, все что угодно — в самой глубине души автопортрет.

...Можно лежать на мосту и смотреть, как течет вода. Или бегать, или бродить по болоту в красных сапожках, или же свернуться клубочком и слушать, как дождь стучит по крыше. Быть счастливой очень легко.

Ондатр по-прежнему лежал в гамаке.

— Привет, дядя Ондатр, — сказал Муми-тролль.

— Не мешай мне, я работаю! — ответил Ондатр.

— Работаете?.. Над чем? — удивился Муми-тролль.

— Я думаю, — сердито проворчал Ондатр. — Думаю о тщете и напрасности всего сущего.

— А мне кажется, напрасного на свете так мало, — робко возразил Муми-тролль. — Вот разве что умываться, да кашу есть, да…

Чтобы придать очертания большой мечте, нужны пространство и тишина.

Идти было легко, потому что рюкзак за спиной был все равно что пуст, и ничто на свете не огорчало Снусмумрика. Он был доволен лесом, и погодой, и самим собой. День завтрашний и день вчерашний были одинаково далеки от него, а сейчас ярко-багровое солнце светило меж березами, да и воздух был свеж и ласков.

Я одно целое с ветром и непогодой, я частица снежной бури, - подумал растроганный Муми-тролль. - Это почти как летом. Борешься с волнами, а потом поворачиваешься, позволяешь швырнуть себя прямо в прибой и отправляешься в плавание, словно бутылочная пробка; в пене морской играют сотни маленьких радуг, а ты, чуть испуганный, смеясь, причаливаешь к пустынному берегу

— Верь мне: самое опасное — запереться в четырех стенах.

— Правда?! — воскликнул Муми-тролль.

— От этого в голову лезут разные мысли, — сказал Хемуль.

О, какое счастье быть муми-троллем, только-только пробудившимся ото сна и пляшущим в зеркально-зеленых волнах, пока восходит солнце!

— Расскажи мне про снег, — попросил Муми-тролль и уселся в выгоревший на солнце папин шезлонг. — Я не понимаю, что это такое. — Я тоже, — ответила Туу-тикки. — Думаешь, он холодный, а если вылепить из него снежный домик, там становится тепло. Он кажется белым, но иногда он розовый, иногда — голубой. Он может быть мягче всего на свете, а может быть тверже камня. О нем ничего нельзя знать наверняка.

Можно так много болтать и при этом ничего не сказать.

Никогда не станешь по-настоящему свободным, если будешь чрезмерно кем-нибудь восхищаться.

Сказочная набережная Наантали заслуживает отдельного внимания с её маленькими деревянными красными и желтыми домиками, связками огоньков и говорливыми утками, мостиками с белыми поручнями и зеленеющей среди зимы травой. Невероятно уютное место!